Главная » КУЛЬТУРА » Преступная литература. Как детские писатели попадали за решётку

Преступная литература. Как детские писатели попадали за решётку

Aвтoры «Рoбинзoнa Крузo», «Курoчки Рябы» и «Aйбoлитa» пo фaкту были стрaшными и oпaсными гoсудaрствeнными прeступникaми: кaждый с ниx зaслуживaл кaтoрги, тюрьмы и, вoзмoжнo, висeлицы.

80 лeт нaзaд, 13 октября 1938 г., заточеннный Осип Мандельштам переступил порог барака штукенция 11 Владперпункта (Владивостокского пересыльного пункта). Некто проживёт там ещё 77 дней и умрёт, в согласии акту номер 1911, «от паралича сердца и артериосклероза».

Выпало на долю печальная, но не исключительная. Очень многие поэты и писатели переступали ригель узилища. Кто-то, подобно Фёдору Достоевскому неужто Александру Солженицыну, выходил потом на волю и обогащал литературу «каторжной» прозой. Кто именно-то, подобно англичанину Томасу Мэлори, автору цикла о короле Артуре, умирал в заточении. Же в целом число писателей, попавших за решётку, такой степени) велико, что кажется, будто труднее сыскать такого литератора, что никогда не сидел, нежели тех, кто так или иначе бывал арестован и осуждён. Паче того, среди них встречаются совсем олигодон неожиданные имена, которые могут возмутить сверх всякой меры ретивых ревнителей нравственности: «Как но так? Наши дети читают книги, созданные преступниками!» Тем без- менее среди детских писателей хватает и таких.

Даниэль Дефо

Числом замыслу «Робинзон Крузо», обессмертивший прозвание автора, для детей не предназначался. В категорию «детской литературы» его переместили крохотку ли не директивным путём. Во всяком случае, перед давлением авторитетов — точно. Причём (спустил быстро. Уже лет через 30 задним числом выхода «Робинзона Крузо» виднейший преподавательский пророк своего времени Жан Жак Руссо изрёк: «Сие единственное произведение, на котором должно пестоваться наше юношество!»

Между тем ткомедиограф «Робинзона Крузо» имел серьёзные проблемы с законом. В возрасте 32 полет он скрывался от долговой тюрьмы, жил подина чужим именем и выходил на улицу всего на все(го) по воскресеньям, когда аресты за долги, как один обычаю, не производились. В 42 года симпатия выступает как тролль эпического уровня. Суще протестантом довольно-таки радикального извода или — или, как их тогда называли в Англии, «диссентером», некто пишет яростный памфлет «Вернейшее актив отделаться от диссентеров». В нем дьявол призывает вешать этих самых диссентеров, отправлять куда макар телят не гонял их на галеры и вообще уничтожать, «ровно бешеных собак». Троллинг раскусили, и вслед за столь изощрённое издевательство над «линией партии» нашего публициста приговаривают к семи годам тюрьмы и троекратному стоянию у позорного столба. Прожженный Дефо умудрился, что называется, «слететь по УДО», отсидев всего двушник года. А из гражданской казни устроил прямо смех с конями. Ожидая казни, он успел живописать и распространить «Гимн позорному столбу», этак что, когда его выводили на дом, путь заключённого Дефо к месту наказания был усыпан розами, а аудитория встречала осуждённого овациями.

Владимир Даль

Допускается биться об заклад, что именно с Владимира Даля (абсолютная из нас начинало своё знакомство с отечественной словесностью. Сие, конечно, неочевидно, поскольку выходные данные к «Курочке Рябе», «Снегурочке», «Лисе-лапотнице», «Вершкам и корешкам» и до этого времени целой веренице сказок никакой вменяемый папочка своим детям не читает. Тем далеко не менее в них должно значиться: «Записал и литературно обработал Вава Даль».

Забавно, что именно изо-за подобных невинных, в общем-то, произведений Вова Иванович и был арестован в октябре 1832 г. Практикующий анатом, он увлекался литературой, подготовил к изданию и инда издал в типографии Адольфа Плюшара книгу «Русские сказки, с предания народного изустного на грамоту гражданскую переложенные, к быту житейскому приноровленные и поговорками ходячими изукрашенные казаком Владимиром Луганским».

Регулирующий III отделением Александр Мордвинов писал о недосмотре цензурного ведомства шефу жандармов Александру Бенкендорфу: «Наделала у нас шуму фолиант, пропущенная цензурою, напечатанная и поступившая в продажу. Сберегательный) счёт напечатана самым простым слогом, вполне приспособленным чтобы низших классов, для купцов, солдат и прислуги. В ней содержатся колкости над правительством, жалобы на горестное отношение солдата и проч. Я принял смелость поднести ее Его величеству, какой приказал арестовать сочинителя».

Арестовали его с шиком: черед прибыл во время врачебного обхода, доктора Даля взяли перед стражу непосредственно у постели больного. В участке устроили рабский спектакль: на начинающего литератора кричали и сколько-нибудь ли не тыкали в нос «подрывным сочинением». Подина арестом Даль пробыл, правда, недолго. Следовать него заступились перед царём, напомнив, сколько доктор геройски проявил себя во промежуток времени недавней польской кампании 1830-1831 гг. Розыгрыш сказок, впрочем, успели сжечь.

Корней Чуковский

Бахиш ожившего умывальника, бабы-неряхи по имени Федора, главного ветеринара всех времён и народов доктора Айболита, эталонного злодея Бармалея, а в свой черед мух, комаров, тараканов, крокодилов и прочего жизнерадостного паноптикума Корней Чуковский в 1905-1906 гг. имел любое шансы уехать всерьёз и надолго. Обстоятельства заставляют вернуться мыслью. Ant. забыть строки самого Корнея Ивановича: «А лисички взяли швабрики. К морю синему пошли, море синее зажгли». Вот что сейчас его преступления квалифицировали бы как как «разжигание».

В 1905 г. спирт затеял выпуск сатирического журнала «Аппель». Успел издать три номера и расслабнуть в типографию четвёртый. А дальше — милости добро пожаловать в знаменитую питерскую «предвариловку» возьми Шпалерной. Сразу три статьи обвинения. Разряд 103 («Оскорбление Его Императорского Величества»), 106 («(психический) дискомфорт членов Императорской Августейшей семьи»), 128 («Ломка основ государства»).

Всё в совокупности веяло на восемь лет каторжных работ. В принципе, в соответствии с тогдашним законам, можно было не оседать в камеру, а погулять до суда, внеся гарантия. Учитывая тяжесть статей, Чуковскому назначили пашня в 10 тысяч рублей. Наличных денег у него было три рубля. (до что — Шпалерная.

Просидел он после того 9 дней: требуемый залог внесла жена писателя Адя Куприна. Но дело тянулось до весны следующего годы, и всё это время Чуковский провёл в бегах.

Оставить комментарий