Главная » КУЛЬТУРА » Корней и Мурочка. Девочка, без которой не было бы сказок Чуковского

Корней и Мурочка. Девочка, без которой не было бы сказок Чуковского

Лучшиe скaзки Кoрнeя Чукoвскoгo были нaписaны им интересах млaдшeй дoчeри, чья жизнь oкaзaлaсь oчeнь кoрoткoй

Нeскoлькo пoкoлeний житeлeй бывшeгo Сoвeтскoгo Сoюзa вырoсли нa скaзкax Кoрнeя Чукoвскoгo. «Мoйдoдыр», «Тaрaкaнищe», «Муxa-цoкoтуxa», «Aйбoлит», «Фeдoринo гoрe», «Крaдeнoe сoлнцe» — кoму мaмы и бaбушки нe читaли сии книжки?

Нo дaлeкo нe всe знaют, чтo лучшиe скaзки Чукoвскoгo были нaписaны в тeчeниe всeгo oднoгo дeсятилeтия. Этoт твoрчeский взлeт писaтeля был связaн с мaлeнькoй дeвoчкoй, кoтoрaя былa счaстьeм и бoлью Кoрнeя Чукoвскoгo.

Кoрнeй Чукoвский o сeбe, цaрe и «куxaркиныx дeтяx»

«Дoлгoждaннoe чaдo»

В 1903 гoду журнaлист и нaчинaющий писaтeль жeнился нa Мaрии Aрoн-Бeрoвнe Гoльдфeльд, кoтoрую с течением времени будут называть Марией Борисовной Чуковской.

К 1910 году в семье было сделано трое детей — Коля, Лида и Борец за славу.

Потом началась эпоха потрясений. Первая Соглашение война, революция, Гражданская война. Чуковский трудился из всех сил, чтобы прокормить близких. Спирт читал лекции, где только было должно — для моряков Балтийского флота, в Красноармейском университете, в Доме искусств и т.д.

В пыл этой борьбы за существование супруга рожает писателю снова одну дочь. Девочку назвали Марией, хотя все домашние именовали ее исключительно Мурочкой. Возлюбленная появилась на свет 24 февраля 1920 лета, и Чуковский записал в своем дневнике: «Долгожданное дитя, которое — чёрт его знает — какого (дьявола, захотело родиться в 1920 году, в эпоху гороха и тифа».

Чуковский пишет заявленьице в Наркомпрос, с просьбой о материальной поддержке: «Ни один человек во всём Петрограде не нуждается пуще меня. У меня четверо детей. Младшая станция — грудной младенец. Наркомпрос обязан ми помочь и — немедленно, если он без- желает, чтобы писатели умирали с голоду… Польза должна быть немедленной и не мизерной. Запрещено человеку, у которого такая огромная семья, продавать пособие в 10-15 рублей».

«Морана. Пошла вон, ночь»

Со временем сказка (жизненная) Чуковских стала налаживаться. И писатель неожиданно в целях себя обнаружил, насколько сильно он привязался к младшей дочери.

Бредятина познавала мир, а отец следил за ней, весь век чаще упоминая ее в своем дневнике:

«1923 годок. 5 января. Вчера к вечеру я сказал Мурке, по какой причине она — кошечка. Она вскочила с необыкн. энергией, кинулась получай пол, схватила что-то и в рот. «Митю ам!» (Мышку съем.) Приблизительно она делала раз 50. Остановить ее малограмотный было возможности. Она только твердила в качестве кого безумная: «Еще де митя?» (идеже еще мышь) — и торопливо, торопливо, в большом возбуждении хватала, хватала, хватала. Сие испугало меня (самый темп был страшен). Я сказал: киса отдыхает, спит. Я пробовал показать ей картинки. Я — мяу! — закричала возлюбленная…

17 января. У Мурки такое воображение вот время игры, что, когда потребовалось расставлять сети для медведя на полу рыбу, симпатия потребовала, чтобы ей сняли башмаки. Неотложно она птичка — летает по комнатам и целыми до второго пришествия машет крыльями…

Мы очутились с Мурой в темной ванной комнате; возлюбленная закричала: «Пошла вон!» Я спросил: «Кого твоя милость гонишь?» — «Ночь. Пошла пошел прочь отсюда, ночь».

Мурка плачет: нельзя проговорить «туча по небу идет», у тучи ног отсутствует: нельзя, не смей. И плачет».

Недетская жар. Что связывало Агнию Барто и Корнея Чуковского?

«Муркина альбом»

Сказки, которые Корней Иванович выпускает в нынешний период, рождаются из игр с дочерью. Возлюбленный с присказками уговаривает ее покушать, поспать, а а там идет к письменному столу, и записывает то, чисто придумал. И не только сказки. Работа Чуковского «С двух до пяти», посвященная формированию детской речи, началась с наблюдений по (по грибы) собственной дочерью.

В 1925 году вышла в аристократия «Муркина книга», в которой Чуковский собрал написанные к тому времени детские произведения. Спирт посвятил ее дочке, без которой сих сказок и стихов просто не было бы.

Симпатия не просто вдохновительница, но и героиня:

«Чушь собачья туфельку снимала,

В огороде закопала:

— Расти, туфелька моя,

Увеличиваться, маленькая!

Уж как туфельку мою

Я водичкою полью,

И вырастет чур,

Чудесное дерево!»

Близкие вспоминали, зачем некоторые игры отца и дочери могли погрузить посторонних в потрясение. Например, Корней Иванович, мог ходить с Мурой держи поводке – дочка изображала собаку. Близ этом оба получали от этого невероятное торч. Для Чуковского общение с Мурой становится отдушиной в жизни, и симпатия торопит время, стараясь как можно прежде научить ее читать и писать, предлагает, за исключением сказок, и серьезные произведения.

«1925 годочек. 24 августа. Понедельник. Муре очень нравится Неизвестно кто. «Он умер? Я выкопаю его с могилы и попрошу, чтобы он писал к тому же».

А Ленин? Он тоже умер? Равно как жаль: все хорошие люди умирают…

Ересь: А неужели Гайавату не Пушкин написал?»

  • © АиФ

  • © АиФ

  • © АиФ

  • © АиФ

  • © АиФ

  • © АиФ

  • © АиФ

  • © АиФ

  • © АиФ

  • © АиФ

«О идут две черные женщины — неуклонно к Муре, в спальню»

В беседах папы и дочери (то) есть-то слишком часто начинает мелькать вывод «смерть». Чуковский не отличается крепким здоровьем, и Буза тоже начинает болеть.

«1927 год. 4 июня. Бред собачий больна уже 10 дней. Аппендицит. 8 дней продолжался пионер припадок, и вот два дня назад начался с иголки — почему, не известно. Вчера были доктора: Бичунский и Буш. Приказали нуль не давать есть — и лед. Симпатия лежит худая, как щепочка, красная через жара (38.5) и печальная. Но голова работает ежесекундно…

То, что она говорит, — творение долгого одинокого думанья. Болезнь переносит геройски. Вчера меня страшно испугало одно виденье: я вхожу в столовую, вижу: под шумок, но уверенно и быстро идут две черные слабый пол — прямо к Муре, в спальню. Я остолбенел. Оказалось, сие Татьяна Александровна и Евг. Ис. Сердце у меня перестало мучиться от этого символа. Как нарочно, я затеял веселые стихи для детей — и мне нужно безмятежное фрустрация духа…

17 июня. Утро. 5 часов. Поэтому-то у меня нет надежды. Я уже невыгодный гоню от себя мыслей об ее смерти. Сии мысли наполняют всего меня день и Никта. Она еще борется, но ее ставни изо дня в день потухают. Сейчас ми страшно войти в спальню. Сердце человеческое маловыгодный создано для такой жалости, какую испытываю я, другой раз гляжу на эту бывшую Муру, превращенную в полутрупик…

18 июня. 3 часа ночи. Чтоб я тебя не видел к Муре. М. Б. плачет: «Нет нашей Муры». Возлюбленная проснулась: «Что вы так шепотом говорите?». М. Б. впервые уверилась, что Глупость умрет. «У нее уже носик словно у мертвой… Она уже от еды отказывается». Сие верно. Я не гляжу в это лицо, дай тебе не плакать».

«Страдания „Мойдодыра“». По (по грибы) что травили Корнея Чуковского?

Опала и болезненное состояние

Отчаяние родителей окажется преждевременным — чрез девять дней после этой записи Чепуховина будет играть, как ни в чем маловыгодный бывало, как и положено семилетнему ребенку.

Да Корней Иванович, для которого дочка стала самым близким человеком, можно подумать предчувствовал, что их счастью отмерен архи короткий срок.

В конце 1920-х писатель оказался лещадь огнем жесткой критики. В 1928 году в области нему прошлась лично Надежда Константиновна Крупская, написавшая в «Правде» статью «О „Крокодиле“ Чуковского»: «Такая многословие — неуважение к ребёнку. Сначала его манят пряником — весёлыми, невинными рифмами и комичными образами, а заездом дают глотать какую-то муть, которая без- пройдёт бесследно для него. Я думаю, «Крокодила» ребятам нашим вступать в ((близкие не надо».

Появится даже с иголки термин «чуковщина», и Корней Иванович в 1929 году в «Литературной газете» пообещает нарушить супружескую вер направление собственного творчества.

На самом деле, сказок ни вот столько больше не будет. И дело не не менее в партийной критике. Та беда, которую Чуковский пророчил, пришла.

«1930 година. 7 мая. Про Муру. Мне хоть дико писать эти строки: у Муры сделано пропал левый глаз, а правый — чуть-только ли спасется. Ножка ее, кажется, также погибла».

У дочери Чуковского врачи обнаружили костяной туберкулез — тяжелейшее заболевание, средств через которого в тот период почти не было.

Доблестный доктор Изергин. Кто был прототипом Айболита?

Добродушный доктор Изергин

Несмотря на то, чисто писатель оказался в опале, он не лишен потенциал обеспечить ребенку лучшее лечение, какое единственно возможно. Осенью 1930 года Мурочку отвезли в Таврия, в детский костно-туберкулезный санаторий, который возглавлял коновал Петр Изергин.

Этот врач был настоящей легендой. Закачаешься времена Гражданской войны он каким-ведь немыслимым образом сумел спасти санаторий с разорения. Его пациенты никогда не голодали. В самые трудные периоды некто ездил по полуострову в поисках продовольствия. Возвращаясь с продуктами отступать, не раз доктор Изергин сталкивался с грабителями. В то время он просто говорил: «Свое отдал бы, так это не мое, а детское, поэтому отнюдь не отдам!». Удивительно, но даже у самых лютых бандитов просыпалось сколько-то человеческое — врача отпускали.

Свежохонький крымский воздух, закаливание, усиленное питание — во чем лечили в санатории доктора Изергина. И таких образом были спасены сотни и тысячи детских жизней.

Надеялся в чудо и Корней Чуковский. Но сотрудники санатория вспоминали — Мурочку Чуковскую к ним привезли в сейчас очень запущенном состоянии.

Строгие порядки санатория исключали побывка родителей. Считалось, что дети должны были воспитывать характер и не раскисать, борясь с недугом. Однако Корней Иванович все равно пробирался к дочери подобно ((тому) как) журналист — он взялся писать линии о санатории.

«Так и не докончила Бред сивой кобылы рассказывать мне свой сон»

Усобица с болезнью шла с переменным успехом. Зимой показалось, ровно недуг отступил, но весной 1931 лета у Муры заболела вторая нога. С каждым месяцем надежд оставалось до сего времени меньше.

«1931 год. 2 сентября. Мария вчера вдруг затвердила Козьму Пруткова:

Когда мать иль дочь какая 

У начальника умрет…

Старается существовать веселой — но надежды на выздоравливание уже нет никакой. Туберкулез легких растет. Личико как видим крошечное, его цвет ужасен — серая мир. И при этом великолепная память, тонкое осознание поэзии».

В последние недели родители забрали Мурочку получи и распишись крымскую дачу, которую снимали. Там они могли разыскиваться рядом с ней, чтобы хоть немного облегчить ее страдания. Доченька держала отца за руку, и как в самом юном возрасте просила его отхватывать стихи, рассказывать о поэзии, и только не глохнуть.

Преступная литература. Как детские писатели попадали из-за решётку

«Ночь на 11 ноября. 2½ часа тому взад ровно в 11 часов умерла Мурочка. В недавнем прошлом ночью я дежурил у ее постели, и она сказала:

— Лег бы… как ни говори ты устал… ездил в Ялту…

В эту пору она улыбнулась — странно было рисовать ее улыбку на таком измученном лице.

Круглым счетом и не докончила Мура рассказывать мне оригинальный сон. Лежит ровненькая, серьезная и очень чужая. А руки изящные, благородные, одухотворенные. Никогда ни у кого я далеко не видел таких. Федор Ильич Будников, краснодеревщик из Цустраха, сделал из кипарисного сундука Ольги Николаевны Овсянниковой (того, возьми к-ром Мура однажды лежала) гроб. И безотлагательно я, услав М. Б. на кладбище сговориться с могильщиками, соборно с Ал-дрой Николаевной положил Мурочку в текущий гробик. Своими руками. Легонькая».

Мурочке Чуковской было 11 парение. Ее похоронили на старом кладбище Алупки.

«В частности ее смерть и сделала меня таким»

Корней Иванович с тех пор никак не любил Крым. В 1932 году он писал в дневнике: «С тошнотою гляжу получай этот омерзительный берег. И чуть я вступил держи него, начались опять мои безмерные страдания. Погребение. Страдания усугубляются апатией. Ничего не делаю, безвыгодный думаю, не хочу. Живу в долг, помимо завтрашнего дня, живу в злобе, в мелочах, чувствую, подобно как я не имею права быть таким пошлым и дрянненьким сравнительно с ее могилой — но именно ее летальный исход и сделала меня таким. Теперь только вижу, каким поэтичным, серьезным и светлым я был по причине ей. Все это отлетело, и остался… вот именно в сущности ничего не осталось».

Пописать от смерти Мурочки он так в жизни не и не сможет. Пройдет опала, придут слава, почитание, уважение, но все это мало-: неграмотный сможет заглушить вечную боль.

Жизнь этой девочки была короткой, а благодаря ей были написаны сказки, согревшие состояние детских сердец.

И миллионы детей, воспитанные нате творчестве Чуковского, могут сказать: «аття тебе, Мурочка».

Оставить комментарий