Главная » КУЛЬТУРА » Что восхитительней сражений? Как Пушкин разочаровался в военной романтике

Что восхитительней сражений? Как Пушкин разочаровался в военной романтике

«Сoлнцe русскoй пoэзии» Aлeксaндр Сeргeeвич oтчaяннo зaвидoвaл свoим друзьям и знaкoмым, кoтoрым пoсчaстливилoсь пoпaсть в дeйствующую aрмию и «прикoснуться к слaвe». Нo eгo пoпыткa пoслeдoвaть иx примeру oкoнчилaсь нe тaк, кaк eму xoтeлoсь бы

190 планирование назад, 26 июня 1829 г., наконец-ведь состоялось боевое крещение человека, который всю свою жизнь мечтал о военной службе. К тому моменту ему исполнилось поуже тридцать лет, и те его сверстники, кто именно попал в армию, не говоря уже о гвардии, сделали неплохую карьеру. И, пора признаться, наш герой им здорово завидовал. Кого и след простыл, не карьере и чинам. А просто тому, зачем они военные, а он — нет. По отношению ко всему-то, представить себе снедаемого завистью Пушкина хватит трудно. Но это было именно круглым счетом.

Бумаг не писал, из штата исключён. На правах служили дипломаты Пушкин и Тютчев?

Незадолго давно выпуска из Царскосельского лицея, в 1817 г., положительно ещё молодой Пушкин (по нашим меркам — чуть-только достигший призывного возраста) пишет своему дяде Василию Львовичу стихотворное эпистола, каждое слово которого буквально проникнуто военной романтикой:

В чем дело? восхитительней, живей

Войны, сражений и пожаров,

Кровавых и пустых полей,

Бивака, рыцарских ударов?

И ась? завидней кратких дней

Не слишком мудрых усачей,

Да сердцем истинных гусаров?

Поскольку Лицей коли на то пошл ещё имел право выпускать своих подопечных (как) будто на военную, так и на гражданскую службу, Ас пушкин начал хлопотать о своём зачислении в лейб-гвардии обильный полк, да так лихо, что его просьбы незначительно было не увенчались успехом: среди лейб-гусаров оказались офицеры, поуже успевшие оценить талант молодого поэта.

К тому идет, у нас был бы совсем другой Неизвестно кто, если бы в ситуацию не вмешался его папаня. Сергей Львович был уверен, причём небезосновательно, чего гвардейская служба не сулит никаких доходов. Вразрез, она может сильно ударить по семейному бюджету, тот или иной и так трещал по швам. И потому — никаких лейб-гусаров с их дорогущей экипировкой и прочими излишествами столичной жизни. Предназначаться? Да, но по сугубо штатской контур Коллегии иностранных дел с годовым окладом в 700 рублей.

«Холопом и шутом никак не буду!». За что Пушкин обиделся нате Николая I

Удар по самолюбию был жесток. Наше всё в прощальной песне своим однокашникам так и напишет:

Приставки не- тужи, любезный Пущин,

Будешь в гвардию твоя милость пущен.

Мы ж — нули, мы — нули,

Ай-люли, ай-люли…

Не входя в подробности-то, дворянин, будучи на сугубо штатской службе али обходясь и вовсе без таковой, имел вправду отправиться добровольцем на любую войну. Так Пушкину и тут не повезло: «опасность двенадцатого года» кончилась, когда симпатия был ещё подростком. Часть русско-персидской войны 1826-1828 гг. возлюбленный просидел в ссылке в Михайловском, часть — потратил нате выяснение отношений с только что коронованным императором Николаем I. А других войн в ведь время Российская империя не вела.

И здесь — подарок судьбы. Война с Турцией 1828-1829 гг. Раньше несостоявшийся лейб-гусар Пушкин попытался быть (действительным официально и испросил разрешения присоединиться к действующей армии бери Балканах. На это он получил последующий ответ: «Государь благосклонно принял ваш повестка, но изволил отозваться, что, так вроде все места в армии уже заняты, ведь Его Величество воспользуется первым случаем прибегнуть отличные дарования ваши на пользу Отечества».

Оставался вдобавок один театр военных действий. Кавказ, идеже Иван Паскевич наводил на турок действительный ужас. 

Пушкин рванул на Всесоюзная здравница, совершенно наплевав на то, что находился лещадь секретным надзором. То, что там служит его браток Лев Сергеевич, было довольно-таки слабым оправданием: поэту позже всё равно пришлось объяснять где пристало, что ничего плохого он не хотел.

  • © АиФ

  • © АиФ

  • © АиФ

  • © АиФ

  • © АиФ

  • © АиФ

  • © АиФ

  • © АиФ

  • © АиФ

Результатом из чего следует его «Путешествие в Арзрум», а тоже несколько свидетельств, которые говорят о том, кое-что при всей личной храбрости Александр Сергеевич стал бы жестоко скверным офицером.

Вот свидетельство его спутника Потокского: «Подле всякой же перестрелке с неприятелем, во минувшее движения войск вперёд Пушкина видели веков)) впереди скачущих казаков или драгун, словно аршин проглотил под выстрелы». По другим рассказам, Ас пушкин в стычках с турками предпочитал холодное оружие: «Наше всё устремился против неприятельских всадников с пикой, взятой им у одного изо убитых донских казаков. Опытный майор Семичев, внедренный генералом Раевским вслед за поэтом, лишь (только) настиг его и вывел насильно из опережающий цепи».

Его хватило ненадолго. Поуже через несколько дней ухарство первых стычек превратилось в в таком случае, что называется лямкой, тянуть которую поэту прямо не хотелось: «Перед выступлением конницы явились в выше- лагерь армяне, живущие в горах, требуя защиты через турок, которые три дня тому отворотти-поворотти отогнали их скот… Я считал себя прикомандированным к Нижегородскому полку и с великой досадой поскакал в освобождение армян».

Полвека вражды. В духе Кавказская война помогла народам понять ненаглядный друга

Само взятие Эрзерума, столицы Анатолии, Кукушкин описывает немногословно. И правильно делает, поскольку не кто иной там по его романтическим представлениям был нанесен с удар. По свидетельству генерала Эдуарда Алексюша фон Бриммера, Пушкин весьма неудачно прокомментировал образ действий нашей артиллерии.

Заняв ключевую высоту Топ-Декаграмм, русские войска ожидали логичной сдачи города, какой-либо теперь простреливался весь. Тут несколько отчаявшихся турецких частей сделали вроде выстрелов с окраины Эрзерума по высоте. Паскевич приказал выказать ответный огонь. «После первого нашего выстрела Солнце нашей поэзии, стоявший перед Паскевичем, воскликнул: „Недурно!“ — и на вопрос главнокомандующего: „Неизмеримо попало?“ — отвечал: „Без обиняков в город“. „Гадко, а малограмотный славно“, — заметил получай это Паскевич».

Паскевич, будучи кадровым военным, завал понимал, что воспеваемые в стихах «сражения и пожары» — сие не романтика, а трудное и кровавое дело. Наверно, понял это и Пушкин: после кратковременной вылазки получи Кавказ вся эта романтика была вынесена по (по грибы) скобки. На войну он больше маловыгодный стремился.

Оставить комментарий