Главная » КУЛЬТУРА » Александр Беляев — меняя реальность. Как писатель программировал будущее

Александр Беляев — меняя реальность. Как писатель программировал будущее

Прoизвeдeния Бeляeвa цeнили и прoстыe читaтeли, и признaнныe мэтры фaнтaстики, тaкиe, кaк Гeрбeрт Уэллс. Нo глaвнoй зaслугoй писaтeля стaли нe бeсчислeнныe сбывшиeся прeдскaзaния, a тo, чтo oн мoг кoнструирoвaть будущee.

135 парение назад, 16 марта 1884 г., в семье смоленского священника, настоятеля Одигитриевской церкви, второго по мнению значению храма города, родился малышка. Церковь потом снесут, а имя отца-настоятеля будут помнить только в связи с его сыном, которого, -де, ещё при жизни называли «имперский Жюль Верн».

Имя сына — Саша Беляев. Признанный классик советской научной фантастики. Паче того — первый «строгий» писатель-фантаст, целиком и под корень посвятивший себя жанру science fiction. Другое деятельность, что при жизни его никто и ни в жизнь не называл ни русским, ни, для худой конец, советским Жюлем Верном. Сильнее того — даже упомянули вповалку с «отцом фантастики» Вотан-единственный раз.

Причём счёт был отчетливо не в пользу Александра Романовича. Вишь что писала газета «Литературный Питер» от 26 июля 1934 возраст: «Нам нужны советский Жюль Верн и Уэллс. А Беляева ни с тем, ни с другим наход, конечно, невозможно».

«Он видит окружение будущего». Как Ленин оказался дальновиднее Герберта Уэллса

Дозволительно только догадываться, как веселился Беляев, прочитав сей отзыв. И как злорадствовал каких-в таком случае четыре дня спустя, когда лично встретился с одним с двух упомянутых мэтров. Дело в томик, что как раз в те полоса в Ленинграде гостил Герберт Уэллс. 30 июля 1934 г. состоялась его ассо с советскими писателями и учёными. Присутствовал дальше и Беляев, на которого автор этих строк «Войны миров» обратил особое первый план: «Я с удовольствием, господин Беляев, прочитал Ваши чудесные романы „Руководитель профессора Доуэля“ и „Прислуги)-амфибия“. О! Они весьма выгодно отличаются с западных книг. Я даже маленько завидую их успеху. В современной научно-фантастической литературе получи Западе невероятно много фантастики и в такой мере же невероятно мало науки…»

Знать, именно этой склонностью к доминированию науки разрешается объяснить один любопытный факт. Часто доводится слышать, что отечественная фантастика вторична соответственно отношению к западной. Во всяком случае, потом, где дело касается новых перспективных идей. С каких же щей-то считается, что наши писатели — кто именно с оглядкой, а кто и ни на лепту бессовестно — воруют эти самые идеи у западных коллег. О фолиант, что часто бывает наоборот, почему-ведь молчат.

И совершенно напрасно. Как единожды Александр Беляев в период своего расцвета был самым настоящим генератором научных неужто околонаучных идей, которые подхватывали его западные коллеги. Например, роман Беляева «Властелин мира», идеей которого было фитиль мыслей на расстоянии, вышел в 1929 г. А вишь «Приказ из темноты», памфлет Ганса Доминика, популярнейшего немецкого фантаста, эксплуатировавшего ту а тему, — лишь 4 года погодя. Кстати, немецкий критик Иво Глос отмечал: «Беляевский редакция этой темы мне нравится гораздо пре, чем таковой Доминика».

Во тутти тяжкие. Как сын Жюля Верна испортил писателю бытье

Результативность и эффективность писателей-фантастов оценивают и опять по одному любопытному критерию. Нажин сбывшихся предсказаний и предвидений. Если исполнять попытку подойти к Беляеву с пирушка же меркой, результат окажется парадоксальным. Отлично, он предвидел и предсказал многое. Да кое-что сумел не прямо-таки предвидеть, а практически напрямую подтолкнуть и уставить.

Хотя это и не ввек признавалось. Так, один из самых известных романов Беляева «Один профессора Доуэля» был подвергнут полно(те)-таки жёстким нападкам как раз следовать слабую связь с наукой. В частности, хулитель Яков Рыкачёв писал: «Автор безлюдный (=малолюдный) способен ни сообщить существенные научные исходные данные, ни ознакомить читателя с реальными перспективами науки».

Что ни говорите ирония судьбы в том, что злоключения головы профессора Доуэля попали держи глаза студенту-медику Владимиру Демихову. И спирт под впечатлением от произведения Беляева заинтересовался трансплантологией. Сперва подсаживал собакам вторые головы. Потом заинтересовался пересадкой сердца. Стал маститым хирургом. В его лаборатории проходил стажировку моложавый врач Кристиан Барнард, который в 1967 г. произвёл первую в мире пересадку сердца с человека человеку.

Другой более нежели известный и шикарно экранизированный роман Беляева, «Куверта-амфибия», может считаться прямо-таки образцом грамотного пиара эксплуатации резервов мирового океана: «Океан с его неистощимыми запасами пищи и промышленного сырья был способным бы вместить миллионы, миллиарды массы… Я вижу грядущее поколение, рождённое в подводных деревнях и всесторонне приспособившееся к новой окружающей среде!» Тонко сказано, правда? Однако ситуация станет пока красивее, если знать, что первое рецепт этого пламенного текста принадлежит выдуманному персонажу: профессору Сальваторе, отцу Ихтиандра. А вторая — окончательно реальному человеку, создателю акваланга Жак-Иву Кусто.

Все-таки, сам Беляев часто называл себя «человеком газеты». Частью это справедливо: публицистом он был замечательным. И талантливость предвидения и даже влияния на перипетии сохранял в полной мере. О нежели говорит его последняя статья в газете «Большевистское старославянизм» от 26 июня рокового в целях СССР 1941 года: «Нам навязали войну-разрушительницу. Ась? ж? Будем разрушать разрушителей. Наша (большое докажет врагу, что рабочие и сельчане, из которых она состоит, может далеко не только строить заводы и фабрики, однако и разрушать фабрики войны».

Оставить комментарий